Валентин Смоляков: “В организации Red Apple принимала участие вся индустрия”

10339179_843447192368300_6158848254163375193_o

 

Генеральный директор МФР Red Apple Валентин Смоляков дал большое интервью OMD OM Group, в котором также рассказал о новых креативных рейтингах и будущем фестиваля Red Apple.

OMD: Видела недавно твой пост про рабочий юбилей – 9 лет в АКАР, поздравляю! Расскажи, с чего все начиналось, как попал в АКАР, как остался?

Валентин Смоляков: В АКАР попал на самом деле случайно. Это был декабрь 2005 года. Я пришел в АКАР на позицию PR-менеджера. До этого я работал в одном из молодежных приложений АиФ. В ноябре 2005 года нам объявили его закрытии, и я начал искать новую работу. К тому времени я успел понять две вещи. Первое – я не хочу быть военным, хотя у меня военное образование – я военный журналист. В 2004 я понял, что не хочу быть военным, в 2005 – что не хочу быть журналистом и решил пойти в PR. Так я попал в АКАР, которая на тот момент базировалась в агентстве «Рекламный картель». Меня тогда очень впечатлило все – огромный офис, огромная вывеска «Рекламный картель» на входе – по тем временам это было одно из лидирующих рекламных агентств. 14 декабря того же года я попал на первый совет АКАР. Тогда штат исполнительной дирекции состоял из 4 человек – директора, PR-менеджера, секретаря и советника президента. Для сравнения, сегодня в дирекции трудятся 25 человек, при этом со следующего года над фестивалем Red Apple будет работать отдельная команда.
OMD: Размножились.
ВС: Да. Вообще серьезные изменения в АКАР начались в 2006 году и были связаны с приходом Пискарева С.Л. на пост Президента. Тогда структура АКАР существенно поменялась. Если до этого в Ассоциации существовали: совет ассоциаций, где принимались различные решения и одна комиссия экспертов, которая оценивала рынок, то с приходом Пискарева в структуру АКАР ввели комиссии, комитеты, дифференцировали их деятельность по направлениям. В 2010 году мы уже объединились с РАМУ, в 2011 году – с IAB Russia . А в 2015 году к нам присоединятся еще три ассоциации.
OMD: По твоим ощущениям «было – стало», помимо того, что выросли, что еще поменялось?
ВС: Я думаю, что поменялось вообще все. Тот АКАР, в который я пришел, и тот АКАР, который есть на сегодняшний день – это две совершенно разных организации. Сегодня только в деятельность АКАР вовлечены более двухсот агентств. Масса новых направлений, работа кипит – рейтинги, исследования, заседания, образовательные проекты, индустриальные стандарты и т.д. АКАР стал действительно серьезной некоммерческой организацией, а не просто элитным клубом по интересам для крутых агентств. Сейчас по большому счету любое агентство может защищать свои интересы в рамках организации, решать свои вопросы.
OMD: Как насчет функции GR? Насколько АКАР действительно удается отстаивать интересы индустрии перед властными структурами?
ВС: Я думаю, эта функция работает настолько эффективно, насколько она в принципе может работать в нашей стране. Потому что, когда законы принимаются в течение трех дней во всех трех чтениях, понятно, что никакой GR здесь помочь не может. Однако были случаи, когда удавалось – и до сих пор удается повлиять на решения. Мы работаем в этом направлении и с ФАС, ГосДумой, правительством Москвы, правительствами регионов – много всего делается. Мы сейчас перешли на ежемесячный мониторинг законодательных инициатив. Знакомим с ними рынок, если что-то требуется – отрабатываем. Однако успехи на этом направлении не всегда видны. В тех случаях, когда мы можем повлиять на ситуацию, мы всегда стараемся это делать.
OMD: У АКАР уникальная перспектива. Как ты оцениваешь рынок сейчас? Что вы видите, чего, возможно, не видим мы?
ВС: Я думаю, все всё видят, но на очень короткую перспективу. Рекламный рынок привязан к потребительскому рынку. Ведь для того чтобы озвучить прогноз по рекламному рынку, нам необходимо понять что в данный момент происходит с экономикой в стране.
OMD: Как изменились рекламные агентства за 9 лет? Выросли?
ВС: Да. Рекламный рынок очень повзрослел, особенно заметно в 2008-2009 гг. В 2009 году мы прогнозировали падение, выход членов из ассоциации, сокращение бюджетов, сокращение деятельности и т.д. Лично для меня эта ситуация двоякая, потому что, с одной стороны, кризис требует сокращения расходов, с другой стороны, надо понимать, что любой членский взнос для организации, если это не полмиллиона, не то чтобы несерьезный – любые деньги в кризис важны, но не носят критического значения, с точки зрения бюджетов агентств. При этом, роль некоммерческой организации, которая определяет правила игры на рынке, определяет стандарты, проводит исследования, наоборот возрастает. Сегодня задача АКАР – не допустить непредсказуемого бардака в отрасли, который может образоваться в сложившейся ситуации, а для этого нам надо работать за десятерых. Вот почему мы в дирекции уже давно перешли на усиленный режим работы.
Большинство существующих сегодня проектов АКАР были запущены в 2009 году для того, чтобы помочь агентствам достойно выйти из кризиса. Так, исследование стоимости заработных плат, инициированное нами в 2009 году, позволило агентствам получить не только ориентиры по оплате труда сотрудников рекламных агентств, но и определить должностной функционал тех же самых сотрудников. Проект остается актуальным и посей день. Сегодня в нем принимает участие сотня агентств, анализируется информация по реальным заработным платам четырех тысяч сотрудников рекламных агентств. Логика следующая: агентства предоставляют информацию о зарплатах своих сотрудников и получают исследование бесплатно. Либо не предоставляют данные и тогда могут исследование купить, а оно достаточно дорогое.
OMD: Насколько это исследование востребовано агентствами?
ВС: Это максимально точный rate-card для HR’ов. Ничего масштабнее и полнее на коммуникационном рынке пока не существует.
 
OMD: Что дает объединение Ассоциаций? Какую роль выполняет здесь АКАР?
ВС: Кризис – это то время, когда мы работаем. Даже сейчас три ассоциации, которые к нам присоединились – все понимают, что шансов выжить в 2015 году у маленькой ассоциации (бюджет в 1,5 млн.) практически равны нулю. А совместный execution с АКАР дает возможность поддерживать деятельность. Эти 1,5 млн можно пустить на реализацию проектов и при этом еще получить готовую исполнительную дирекцию, которая возьмет на себя PR-задачи, event-задачи, плюс обслуживание секретариата.
OMD: -т.е. АКАР берет на себя все операционное сопровождение?
ВС: Да. Я думаю, все выживут. Многое зависит сейчас от самих агентств – насколько они готовы договариваться. За время, которое я в АКАРе, рынок изменился, агентства изменились, и мы уже достаточно четко понимаем, что игроки рынка способны договариваться друг с другом.
OMD: Вот давай поговорим о том, как они договариваются. Начнем с рейтинга креативности?
ВС: Давай. Вот сегодня как раз собрались секции брендинга и маркетинговых услуг.
OMD: На прошлом заседании было весело.
ВС: Ну, у нас же демократия. (смеется)
OMD: Афинский вариант – кто громче крикнет.
ВС: Демократия – это всегда некий бардак, но, с другой стороны, это возможность принять те решения, которые будут устраивать если не всех, то большинство участников процесса. За последние несколько лет к методологии рейтинга креативности, накопилось много вопросов. Тот рейтинг креативности, который запускали в 2007 году, к 2014 стал уже совершенно другим продуктом. Как мне кажется, все достаточно просто. В рейтинге был некий перекос, который в последнее время стал явным и достиг определенного критического значения. После чего агентства во многом самоорганизовались, разработали новую структуру формирования рейтинга креативности, новую логику его формирования, и на следующий год этот перекос будет исправлен.
OMD: Насколько ты веришь, что этот вариант всех устроит?
ВС: Нет, спорные вопросы как и в любом исследовании или рейтинге, всегда найдутся. Точно так же, как с рейтингом медиа. Мы понимаем, что рейтинг медиа пользуется, скажем так, специфической линейкой, чтобы померить агентства, но эта линейка одинакова для всех. Для нас это очень важно, чтобы линейка была для всех одинакова. Тогда она меряет, может, и криво, но справедливо.
OMD: Вопрос, можно ли мерить креативность одной линейкой, учитывая разный профиль и агентств и фестивалей?
ВС: Я думаю, что да. Рейтинг креативности строится, на оценках самих фестивалей. При его подсчете мы, по сути, занимаемся исключительно математикой, а креативность определяют фестивали. В следующем году рейтинг креативности будет представлен сразу по трем направлениям: рейтинг креативности рекламных агентств, рейтинг креативности маркетинговых услуг и рейтинг креативности брендинга. В рейтинге рекламных агентств есть 12 фестивалей, все универсальные, все разделены по четырем территориальным зонам local + (Идея, ADCR, Белый квадрат),New Europe (KМФР, Red Apple, Prague Festival), Europe ( ADC Europe, Epica, Eurobest) и наконец Мировые фестивали (Cannes Lions, D&AD, Clio). Четкая и понятная логика для агентств и для фестивалей. При новой методологии Гран-при низшего фестиваля будет приравнен к шорт-листу высшего. Так, например Канны получают -15 баллов, а Гран-при фестиваля Red Apple – это уровень серебра или бронзы Канн.
На мой взгляд, разработанная на сегодняшний день методология задает ориентиры не только для агентств, но и для самих фестивалей. Если говорить о фестивале Red Apple, который я представляю уже 3 год подряд, то сейчас у меня есть четкое понимание как мне необходимо развивать фестиваль. Пока я не сделаю его действительно европейским, действительно важным для агентств из Англии, Испании, Германии и т.д., он не получит больше 5-ти баллов. Для того чтобы этого достичь, фестиваль должен стать лучше, чем один из трех европейских фестивалей, находящихся сегодня в категории New Europe. Только тогда он сможет попасть в эту категорию в 2016 году, и, следовательно, и получить более высокий балл в рейтинге. Мне, как представителю фестиваля, понятно к чему я должен стремиться, а агентствам – как и куда они должны подаваться. В этом, на мой взгляд, есть логика, стройность и определенный порядок.
 
OMD: Раз уж перешли к Red Apple, нельзя не отметить разницу между фестивалем 2013 года и фестивалем этого года. Помимо прочего, фестиваль прошел практически под патронажем BBDO.
ВС: BBDO во многом нам помогли. Нам также очень помогли Depot WPF, да и многие партнеры и другие агентств оказали огромную поддержку.
OMD: Насколько это безопасная история, с точки зрения объективности, когда одно агентство становится патроном фестиваля?
ВС: С точки зрения осмысления фестиваля, его концепции, понимания, как развивать фестиваль– да, BBDO очень помогли. BBDO, как и я, на пример, не могут повлиять на результаты фестиваля. Если мы говорим с точки зрения наполнения образовательной программы, концепции фестиваля, построения жюри, кто именно в него входит – это одна история, а результаты – это другая. С моей точки зрения, фестиваль – любой фестиваль – должен слышать агентства, т.к. агентства являются его клиентами.
Фестиваль должен строиться по принципу того, что ждут от него агентства. Я делал фестиваль в третий раз. Когда мы фестиваль только получили, у него не было самоидентификации. Он не понимал, каким он хочет быть, каким он должен быть, и что вообще такое фестиваль рекламы Red Apple . В какой-то момент он пытался стать площадкой для обсуждения бизнес-вопросов в рекламе и потерял креативную аудиторию. Потом вспомнил, что он все-таки креативный, и не смог собрать бизнес-аудиторию. Фестивалю требовалось серьезное переосмысление. Те направления, в которых фестиваль должен развиваться, и в которых он успешно двигался уже в этом году, были сформулированы еще три цикла назад. Но сформулировать мало, надо еще и докрутить, и реализовать.
Три года назад мы сказали, что мы уходим от узкоспециализированной программы и теперь это не только реклама, но и около-рекламная история – режиссеры, художники, актеры, музыканты – это все наши потенциальные сотрудники, потенциальные партнеры при создании рекламного продукта. При этом – почему было важно, чтобы нам оказали серьезную помощь – фестиваль существует в довольно сложных экономических условиях. Делать фестиваль в Москве дорого. Значительно дороже, чем, например, в Киеве, Минске, Новосибирске и тем более во Львове. Проводя фестиваль во Львове, Максим Лазебник мог за 4-5 тыс. долларов снять Львов-Арену и устроить там футбольный турнир. Я в Москве за 4-5 тыс. долларов могу прийти в Лужники, и мне скажут «вон там вдалеке есть полянка, можете там полдня поиграть». При этом стоимость подачи работ и средства, которые получает фестиваль – они примерно одинаковые.
OMD: А город не помогает?
ВС: В этом году помогал. Почему вообще фестиваль этого года смог так сильно отличиться от предыдущих, с точки зрения и внешней, и тех людей, которые там были, и позиционирования, рекламной кампании, концепции – просто потому, что нам действительно помогали BBDO, Depot WPF, нам действительно помогало правительство Москвы. Фестивалю нужен был этот толчок для дальнейшего развития. Для того, чтобы фестиваль смог зарабатывать деньги, чтобы с ним захотели работать спонсоры, его нужно было показать таким, каким он должен быть. Он, конечно, был не идеален в этом году, но он уже во многом принял те очертания, которые должны быть у международного фестиваля. Правительство Москвы поддержало нас в этом году и рекламой, и живыми деньгами, чему мы очень благодарны. Получилось не так, что мы в дирекции делали фестиваль – в его организации принимала участие вся индустрия, и поэтому он получился таким, каким он нужен индустрии.
Мы очень долго пытались принимать какие-то половинчатые решения. Например, мы говорили, что у нас один состав международного звездного жюри. При этом в прошлом году у нас было онлайн жюри, которое состояло из представителей российской индустрии. Мы посмотрели, кто какие оценки ставил. Было много нелогичных решений, связанных с тем, что у всех на рынке есть свои бизнес-интересы. В этом году мы отказались от этой истории, и у нас все работы оценивало только международное жюри, суммарное количество каннских львов которого составило около сотни. Каждая работа оценивалась очень просто: шорт или не шорт. Когда они
приехали в Москву, список сократился еще на треть. Таким образом, планка оценки работ взлетела еще выше.
OMD: Ок, возвращаясь к теме рейтингов, теперь поговорим о рейтинге медиабаинговых агентств. Мы обсуждали историю с АКАР и интернет-порталом AdIndex, когда брали летом интервью у Ирины Пустовит. Расскажи теперь вашу сторону. Из-за чего поссорились?
ВС: Я ни с кем не ссорился. Ссориться я могу с женой, с друзьями. Я знаю, что Ира Пустовит во многом воспринимает эту историю как личную обиду, но я отношусь к этому по-другому. Это один из проектов Ассоциации, это моя работа, и я отношусь к этому, как к работе, без всяких скидок на личные отношения. Грубо говоря, как бы мне ни нравился сейчас мой кабинет – потому что я сижу в нем уже 6 лет, и все там сделано так, как я хочу, но если мне сейчас предложат т офис такой же по классу, но на 1,5 млн дешевле в год, то я пойду и перееду в другой офис. Как бы я ни любил свой кабинет, хотя жена мне говорит, «ты кабинет любишь больше, чем семью и дом». С рейтингами точно так же. Я ни в коем случае не считаю, что значение AdIndex в формировании того рейтинга, который в 2008 году запускался, незначительное или неважное. Ира Пустовит проделала титаническую работу, считая этот рейтинг, разрабатывая методологию – точнее, дорабатывая методологию, которая была разработана еще в какие-то совсем бородатые годы, когда я еще в школу ходил (смеется).
Достаточно просто посмотреть на историю рейтинга, чтобы понять ситуацию. История рейтинга началась отнюдь не в 2008 году. Рейтинг с тем или иным уровнем успеха различные издания пробовали делать еще до того, как наступил прекрасный 2008 год. Всегда основным камнем преткновения для того, чтобы этот рейтинг вышел на нормальные обороты и стал нормально восприниматься рынком, было то, что агентства не могли собраться, договориться между собой, согласовать методологию сказать – да, вот так мы согласны, если вы всех посчитаете. Всегда находился кто-то, кто говорил: «я данные не дам, мне все не нравится, вы меня криво посчитаете».
С предложением объединить игроков рынка и помочь найти общий язык АКАР и выступил индустриальным партнером проекта AdIndex. И точно так же, АКАР тоже внес свой весомый вклад в реализацию этого рейтинга. Потому что без АКАР он мог бы еще годами пробовать согласовать методологию. Когда рейтинг считался в первый раз в партнёрстве с АКАР, мы не просто собрались и все согласовали, мы еще и провели определённую разъяснительную работу с агентствами , отказывавшимися предоставить данные AdIndex. В течение года мы звонили и писали в эти агентства и объясняли, что да, методология согласована и одобрена всей индустрией. Например, Media Arts и GroupM вообще не хотели в этом участвовать и предоставлять данные.
OMD: Они и сейчас не хотят.
ВС: Да, они и сейчас не хотят, но предоставляют данные, потому что в свое время они сказали «мы, может быть, и не хотим, но если все договорились в АКАРе, то мы согласимся». Дальше – я понимаю, что AdIndex 2008 и Adindex2014 – это разные компании. В 2008 году у AdIndex была серьезная проблема – для подсчета рейтинга необходимы были данные TNS, Эспар-Аналитик, которые стоят достаточно дорого. Денег нет, с агентствами нужно договориться. Что же происходит? И тогда, именно мы от АКАР писали письма в TNS c запросами данных и подтверждением тог, что AdIndex является официальным подрядчиком Ассоциации по подсчету рейтинга. То же самое происходило и с издательскими домами. У меня есть все эти письма.
OMD: С собой?
ВС: Нет, не с собой. Вот опять же, я в этом вопросе не собираюсь переходить в плоскость личных отношений с Ирой Пустовит. Мы вносили определенный вклад в проект, а что произошло внутри команды AdIndex пару лет назад, что они вдруг стали чувствовать свою незащищенность в данном вопросе и униженность, мне, честно говоря, сложно сказать. В тот период, когда эта ситуация развивалась, у меня было много встреч с разными людьми. Я встречался с руководством и владельцами AdIndex. Часто эти разговоры заканчивались положительно – потому что все все-таки адекватные люди, и это разговор про бизнес, который выгоден всем – потому что рейтинг AdIndex и АКАР был выгоден всем – и на уровне владельцев и генеральных директоров мы всегда находили общий язык. Однако в конечном итоге это все заканчивалось требованием публичных извинений перед конкретным человеком и обвинением АКАР в пассивном участии в ходе проекта из серии: «вы ничего не делаете, мы тут пашем, а вы на наших плечах с триумфом едете». Ну извините, вы на наших плечах тоже с триумфом едете.
AdIndex отлично развивался все эти годы, зарекомендовывал себя как площадка, имел спокойные тылы – потому что те рейтинги, которые они выпускали, они всегда могли опереться на партнерство с АКАР и сослаться на согласованность позиции с индустрией. Когда они почувствовали, что они достаточно самостоятельные, АКАР оказался не нужен.
Если бы индустрия сегодня сказала мне, что рейтинг АКАР им не нужен, я бы спокойно закрыл проект. В таком случае мне проще пустить свои ресурсы на организацию других инициатив, нежели каждый год собирать рабочие группы, разрабатывать методологию, согласовывать с агентствами. Я не участвую в этом рейтинге, я ни с кем не соревнуюсь. Нет никакого рейтинга рейтингов. У рейтинга AdIndex нет одного очень важного элемента – он не согласован с индустрией.
Для поиска нового подрядчика по подсчету рейтинга АКАР, мы объявили открытый тендер. Выслушали всех. Был и AdIndex, был и Sostav . У меня вообще много вопросов к рейтингу AdIndex, много вопросов к его составителям. Я просто не хочу их озвучивать. Есть рейтинг АКАР и я, например, не могу сказать, что в нашем проекте к агентству А мы приедем, посмотрим клиентские договора одним глазом, пока никто не видел, а к агентству Б мы не поедем – я так не могу. Если я еду туда, то я должен ехать и сюда. Если я вот здесь засчитываю данные, которые есть у TNS, то я и здесь должен засчитать данные, которые есть у TNS. А когда у нас здесь считается TNS, а здесь считаются договора, ну это тоже определенный рейтинг, он, наверное, хороший, он во многом, может быть, правильную картинку дает. Но АКАР не может себе этого позволить. Потому что мы индустриальная организация.
OMD: К вашей методологии тоже много вопросов. Например, вы в прошлом году не стали интернет считать в принципе, а для многих агентств это весьма солидные объемы.
ВС: Смотри, мы с этого начали. Мы понимали, что линейка имеет определенные… нюансы. Мягко говоря. (смеется)
OMD: Очень политкорректно.
ВС: Да. Например, если мы сейчас втроем начнем меряться, кто выше ростом, нужно за метр принять что-нибудь одно. Или вот нож, или номерок из гардероба. Иначе я буду мерить себя в ножах и получу 20, а ты померяешь в номерках и получишь 40. А клиенту нужно знать, кто из нас выше. Это очень упрощенно то, что делает AdIndex – использует разные номерки из гардероба. У кого-то он чуть-чуть побольше, у кого-то поменьше, у кого-то немножко не такой, как у другого. Именно поэтому индустрия и агентства не могут эту историю между собой согласовать.
 
OMD: В результате сейчас агентства пользуются тремя рейтингами – АКАР, AdIndex и Recma. В этом году по нашей Группе, например, оценка разошлась на 4 места. Ясно же, что так не должно быть.
ВС: Да. Рейтинг АКАР считается, основываясь исключительно на данных независимых аудиторов. Будь то TNS, Эспар или что-либо еще. Мы все понимаем, что TNS не все меряет. Далеко не все. Но есть что-то еще, что меряет больше чем TNS или лучше чем TNS? Наверное, нет. Мерить кого-то по TNS, а кого-то по договорам мы не можем.
Я просто не могу поверить, что 20 рисеч-директоров из ведущих рекламных холдингов России нонстопом сидят и ломают голову над этой проблемой в то время, как команда AdIndex уже нашла простой подход. Как такое может быть? Получается, что 20 рисечеров просто так сидят в компаниях, получая немаленькие зарплаты в своих агентствах, и не могут решить задачу, как померить все 20 агентств. Наверное, TNS и Эспар – это пока единственные номерки, которыми можно мерить. Все остальное отличается друг от друга. Проблемы методологии мы точно так же видим. Только решения этих проблем, которые будут одинаковы для всех, нет. Да, может быть, более точные данные у AdIndex. Но в рейтинге АКАР мы, по крайней мере, все согласны, что такое метр. Поэтому я цифрам AdIndex верю. Но в то же время и не верю.
Вот на прошлой неделе приходил представитель одной из ассоциаций. Говорит, хотим заказать исследование, но мы слышали, что у вас с AdIndex плохие отношения. Да нет у нас никаких плохих отношений. AdIndex – замечательные рисечеры. Я к AdIndex сейчас больше отношусь не как к онлайн изданию, а как к рисечеру. Опять-таки пользуются многими благами от Ассоциации, которые есть, но не хотят говорить, что ими пользуются. Да и ладно, неважно. Если у меня есть в РАМУ необходимость сделать исследование об отношении рекламодателей к рынку маркетинговых услуг, и если мне AdIndex сможет лучшее качество и лучшую цену дать, так я выберу AdIndex. У меня нет никаких внутренних противоречий. Я здесь работаю. Что они там делают, я не знаю. Если мне будет нужно исследование, у меня есть AdIndex, есть Data Insight, есть еще Sostav– я проведу открытый конкурс. Вот и все противоречия.
 
OMD: Окей, давай закончим на более мирной ноте. Какие планы у АКАР на 2015 год? Есть ли какие-то новые вдохновляющие инициативы? Дай нам тизер.
ВС: Да, я сейчас очень вдохновлен. Кризис для некоммерческой организации – это тот период, когда она на практике понимает, какие направления ей лучше развивать. Она должна лучше слышать участников рынка, сильнее защищать их, ее роль действительно растет в кризис. Когда роль того, что ты делаешь, растет, идет драйв, адреналин. Даже с точки зрения управления офисом, идет переоценка эффективности – все ли на 100% выкладываются? А могут ли на 120% – да, могут, и тогда мы не сократим никого, всех сохраним. Мы пообщались с сотрудниками, сказали им, что штат остается тем же, но вместо трех ассоциаций теперь нужно обслуживать шесть. Зато никто не стал безработным. Я знаю, что у меня люди действительно понимают, почему они здесь, для чего они здесь, они будут работать с каждой из этих ассоциаций. Я знаю, что для агентств роль каждой из этих ассоциаций сейчас будет расти. Сейчас то самое время, когда нам надо не уходить в затишье, сокращать работу и людей, что-то сворачивать, наоборот, мы должны контент-наполнение ассоциации улучшать.
В этом году будет очень много переосмыслений. Например, очень давно на рынке существует Российский клуб Арт-директоров (ADCR). Совместно с креативным комитетом АКАР он будет переосмыслен, будет выстраивать работу креативной индустрии, начиная с элементарных – кого отправить в жюри на международные фестивали, и заканчивая рейтингом креативности. AdPeak сейчас переходит под управление АКАР, контентом его будем наполнять мы. Разговаривая сейчас с креативными организациями, мы понимаем, что ADCR востребован. Глядя на Клуб креативных директоров, мы понимаем, что есть масса вопросов, которые они хотели бы обсуждать. Есть масса тем, по которым необходимо обеспечить обмен информацией. PR, GR, обмен информацией, защита интересов выходят для нас в приоритеты.
Будем развивать Red Apple. Революций не будет, революция уже прошла, будет качественная эволюция.
Будем развивать ассоциации. Со следующего года АКАР – это уже 6 ассоциаций. Это тот же GR на совсем другом уровне – теперь мы не организация, в которой числится 200 агентств. Теперь мы представляем сотни агентств из всех сфер индустрии и тысячи людей. Это совсем другие возможности для некоммерческой организации. Это то, к чему двигается наша индустрия – саморегулирование, со-регулирование.
Материалы взяты со страницы https://www.facebook.com/OMD.Russia/posts/843447482368271
Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s